Судьба заложников.

Я никогда не просил репостить мои публикации, не видел в этом особой необходимости, но сейчас вынужден, просить своих друзей и всех не равнодушных к судьбам людей, почти тридцать лет пребывающих в неведении о судьбе своих близких, распространить мое заявление.

Оно результат длительного изучения материалов дела, показаний очевидцев и анализа сведений полученных в результате утечек из спецслужб опираясь на которые я вёл расследование обстоятельств захвата , содержания и убийства заложников, осетинскими националистами в ноябре 1992 года.

Но при этом, это только краткое, предварительное изложение результатов расследования и вызвано оно тем, что я стал очевидцем столпотворения у прокуратуры Ингушетии, возникшего в связи приемом по вопросу без вести пропавших. Я укрепился в своём мнении о том, что это незаживающая рана большой массы людей, считающих себя родственниками и наследниками исчезнувших бесследно людей.

Поскольку полное и подробное описание многолетнего расследования, которое я вёл в непростых условиях, займёт ещё много времени, я решил, кратко описать только вывод, имеющий целью, стряхнуть с людей, которых гложет неизвестность о последних днях своих близких, муки страданий. Часто, пользуясь тайною заслоняющей этот самый драматический период осени 1992 года, неадекватные люди пытаются использовать его в нагнетании межнациональной истерии, выдумывая басни о свиньях пожирающих останки и рудниках в которых маяться заложники.

Основная масса пропавших -люди, которых видели последний раз живыми среди заложников. Особый цинизм этого преступления в том, что совершено оно после инспекции мест содержания заложников представителями федеральных органов власти — Генеральным прокурором, членами правительства и депутатами Государственной думы, которые во время своего визита встречались с некоторыми из них.

Сейчас, когда прошло почти три десятка лет со времени убийства этих людей, мы можем твёрдо быть уверенны в том, что те, кого мы считаем без вести пропавшими, таковыми не являются — по той простой причине, что они никогда не пропадали. По сведениям, которым не верить у нас нет оснований, тела после убийства, были зарыты на окраине Октябрьского, в районе мусорной свалки, с помощью бульдозера, лицами организовавшими и исполнившими убийство, а затем, в рамках расследования, были эксгумированы следственными органами и захоронены на старых ингушских кладбищах. Могилы засекречены.

Идентифицировать трупы по национальному признаку, из-за характерных особенностей мужчин- мусульман, не составило для следствия труда.

Кроме того, имеющиеся сведения о допросе тракториста, много лет обслуживавшего мусорную свалку- Теникашвили, не смотря на то, что подлинный протокол его допроса не обнародован, не оставляли сомнения в том, что все тела, обнаруженные на свалке — трупы ингушей.

Раскапывание, идентификация и установление способа и оружия убийства, характер причинения смерти без сомнения указывал на убийства в целях совершения акта геноцида, а это для руководства тогдашней России, было опасно, как для Милошевича и его соучастников в Югославских преступлениях. Поэтому тела спрятали от греха подальше с расчетом на фактор времени.

Время — не только лечит, но и стирает улики. Недаром, главный поисковик тел без вести пропавших по России, старый чекист Мукомолов уже предварительно заявил, что установить причину смерти, даже если будут обнаружены тела, невозможно. Для этого спецслужбами инициировано изготовление генетических паспортов, которые в час Х, когда спецслужбы поймут, что пришло время выдать останки ,помогут определить родственные отношения.

Проблема упрощалась тем, что слухи, которые распространяло ФСБ, через обывателей, о том, что большую партию заложников вывезли в Южную Осетию, упали на благодатную почву. Потерпевшие- родственники пропавших без вести, отказывались даже предположить, что заложники могут быть убиты. Ибо убийства, без всякой на то причины, не укладывались в голове. Ведь в заложниках были ещё тысячи ингушей, а они живы.

Поэтому, распространённая, особенно первое время, среди беженцев версия о том, что пропавшие, маяться, где то на рудниках Южной Осетии, была тогда основной надеждой, которая теплилась в сердцах, страдающих родственников. Помнится, делегация из Ингушетии, даже через много лет после событий, по моему даже при Евкурове, выезжала в Южную Осетию и Кокойты им показывал заброшенные рудники на территории Южной Осетии, демонстрируя отсутствие оснований для таких подозрений.

Но, люди и после этого, все равно надеялись. Сейчас с уверенностью можно сказать, что оснований для таких надежд, не было тогда и нет сейчас.

Человек так устроен — даже в минуты самого глубокого отчаяния, надежда не покидает его. Иногда до самой смерти. Прежде чем выдать информацию ставшую мне известной в результате проведённого расследования, я много думал- правильно ли я делаю?

Люди могут надеяться и сейчас, что их пропавший найдется в каком- нибудь заброшенном месте , потерявший память, постаревший, но живой.

Но увы, как это не горько, надо признаться себе в том, что никого из тех, кого признали пропавшими без вести в девяносто втором году, а тем более признанных, судом умершими, уже нет в живых. И пора бы властям уже объявить об этом официально, а не водить людей за нос, опекая и пестуя комитет по без вести пропавшим, как это делал последнее время Евкуров, который, безусловно, информирован по этому делу, более, чем кто- либо.Попытка привязать интенсификацию поисков тел с отказом от требований наказать убийц, которую он пытался протащить на встрече с родственниками жертв — его идея.

Если в общем, места захоронения известны- а это, как уже сказано, старые ингушские кладбища, на которые в течение 10 лет, для того, что бы стерлись следы тайных захоронений люди не допускались, то конкретные могилы убиенных, без рассекречивания следственных дел, установить не возможно.Однако нет никакого сомнения в том, что у прокуратуры имеются карты захоронений с указанием координат каждой могилы, или каждой из общих могил, потому, что это вещьдоки и будут таковыми до окончания следствия.

Мне лично кажется , что граждане, считающие себя потерпевшими могут учредить организацию и через юристов вести диалог с властью, для рассекречивания материалов следствия и получения компенсаций. Хороший пример мы имеем в лице организации, « Голос Беслана»которую создали потерпевшие по Бесланскому делу.Эта организация, в отличие от других, прикормленных властями, сумела добиться компенсации за неадекватное расследование, доказав вину государства в гибели людей в результате теракта .

Р. Парчиев-Председатель Союза Пострадавших от Геноцида.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>